Начало творческого пути

Настоящее имя поэта — Муса Мустафович Джалилов. Оно мало кому известно, так как он называл себя Муса Джалиль. Биография каждого человека начинается с рождения. Родился Муса 2 (15) февраля 1906 года. Жизненный путь великого поэта начался в глухой деревушке Мустафино, что расположена в Оренбургской области. Мальчик родился в бедняцкой семье шестым ребёнком. Мустафа Залилов (отец) и Рахима Залилова (мать) делали всё возможное и невозможное, чтобы воспитать детей людьми, достойными уважения.

Назвать детство тяжёлым — значит не сказать ничего. Как и в любой многодетной семье, все дети стали рано принимать посильное участие в поддержании хозяйства, выполнении чётких требований взрослых. Старшие помогали младшим и отвечали за них. Младшие учились у старших и почитали их.

Рано проявил тягу к учёбе Муса Джалиль. Краткая биография его обучения укладывается в нескольких предложениях. Он старался учиться, мог чётко и красиво выражать свои мысли. Родители отдают его в «Хусаинию», медресе в Оренбурге. Божественные науки шли в вперемешку с изучением светских предметов. Самыми любимыми дисциплинами мальчика стали литература, рисование и пение.

Тринадцатилетний подросток вступает в комсомол. После окончания кровавой гражданской войны Муса занимается созданием пионерских отрядов. Для привлечения внимания и доступного объяснения идей пионерии пишет стихи для детей.

Отрывок, характеризующий Муса Джалиль

– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба. – Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности. – Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас… Но голос ее заглушали голоса толпы. – Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего! Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко. – Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе. Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями. Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина. Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим. То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее. «Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями. «Душенька», – повторила она. «Что он думал, когда сказал это слово? Что он думает теперь? – вдруг пришел ей вопрос, и в ответ на это она увидала его перед собой с тем выражением лица, которое у него было в гробу на обвязанном белым платком лице. И тот ужас, который охватил ее тогда, когда она прикоснулась к нему и убедилась, что это не только не был он, но что то таинственное и отталкивающее, охватил ее и теперь. Она хотела думать о другом, хотела молиться и ничего не могла сделать. Она большими открытыми глазами смотрела на лунный свет и тени, всякую секунду ждала увидеть его мертвое лицо и чувствовала, что тишина, стоявшая над домом и в доме, заковывала ее. – Дуняша! – прошептала она. – Дуняша! – вскрикнула она диким голосом и, вырвавшись из тишины, побежала к девичьей, навстречу бегущим к ней няне и девушкам. 17 го августа Ростов и Ильин, сопутствуемые только что вернувшимся из плена Лаврушкой и вестовым гусаром, из своей стоянки Янково, в пятнадцати верстах от Богучарова, поехали кататься верхами – попробовать новую, купленную Ильиным лошадь и разузнать, нет ли в деревнях сена. Богучарово находилось последние три дня между двумя неприятельскими армиями, так что так же легко мог зайти туда русский арьергард, как и французский авангард, и потому Ростов, как заботливый эскадронный командир, желал прежде французов воспользоваться тем провиантом, который оставался в Богучарове. Ростов и Ильин были в самом веселом расположении духа. Дорогой в Богучарово, в княжеское именье с усадьбой, где они надеялись найти большую дворню и хорошеньких девушек, они то расспрашивали Лаврушку о Наполеоне и смеялись его рассказам, то перегонялись, пробуя лошадь Ильина. Ростов и не знал и не думал, что эта деревня, в которую он ехал, была именье того самого Болконского, который был женихом его сестры. Ростов с Ильиным в последний раз выпустили на перегонку лошадей в изволок перед Богучаровым, и Ростов, перегнавший Ильина, первый вскакал в улицу деревни Богучарова. – Ты вперед взял, – говорил раскрасневшийся Ильин. – Да, всё вперед, и на лугу вперед, и тут, – отвечал Ростов, поглаживая рукой своего взмылившегося донца. – А я на французской, ваше сиятельство, – сзади говорил Лаврушка, называя французской свою упряжную клячу, – перегнал бы, да только срамить не хотел. Они шагом подъехали к амбару, у которого стояла большая толпа мужиков. Некоторые мужики сняли шапки, некоторые, не снимая шапок, смотрели на подъехавших. Два старые длинные мужика, с сморщенными лицами и редкими бородами, вышли из кабака и с улыбками, качаясь и распевая какую то нескладную песню, подошли к офицерам. – Молодцы! – сказал, смеясь, Ростов. – Что, сено есть? – И одинакие какие… – сказал Ильин. – Развесе…oo…ооо…лая бесе… бесе… – распевали мужики с счастливыми улыбками. Один мужик вышел из толпы и подошел к Ростову. – Вы из каких будете? – спросил он. – Французы, – отвечал, смеючись, Ильин. – Вот и Наполеон сам, – сказал он, указывая на Лаврушку. – Стало быть, русские будете? – переспросил мужик. – А много вашей силы тут? – спросил другой небольшой мужик, подходя к ним. – Много, много, – отвечал Ростов. – Да вы что ж собрались тут? – прибавил он. – Праздник, что ль? – Старички собрались, по мирскому делу, – отвечал мужик, отходя от него. В это время по дороге от барского дома показались две женщины и человек в белой шляпе, шедшие к офицерам. – В розовом моя, чур не отбивать! – сказал Ильин, заметив решительно подвигавшуюся к нему Дуняшу. – Наша будет! – подмигнув, сказал Ильину Лаврушка. – Что, моя красавица, нужно? – сказал Ильин, улыбаясь. – Княжна приказали узнать, какого вы полка и ваши фамилии? – Это граф Ростов, эскадронный командир, а я ваш покорный слуга. – Бе…се…е…ду…шка! – распевал пьяный мужик, счастливо улыбаясь и глядя на Ильина, разговаривающего с девушкой. Вслед за Дуняшей подошел к Ростову Алпатыч, еще издали сняв свою шляпу. – Осмелюсь обеспокоить, ваше благородие, – сказал он с почтительностью, но с относительным пренебрежением к юности этого офицера и заложив руку за пазуху. – Моя госпожа, дочь скончавшегося сего пятнадцатого числа генерал аншефа князя Николая Андреевича Болконского, находясь в затруднении по случаю невежества этих лиц, – он указал на мужиков, – просит вас пожаловать… не угодно ли будет, – с грустной улыбкой сказал Алпатыч, – отъехать несколько, а то не так удобно при… – Алпатыч указал на двух мужиков, которые сзади так и носились около него, как слепни около лошади. – А!.. Алпатыч… А? Яков Алпатыч!.. Важно! прости ради Христа. Важно! А?.. – говорили мужики, радостно улыбаясь ему. Ростов посмотрел на пьяных стариков и улыбнулся. – Или, может, это утешает ваше сиятельство? – сказал Яков Алпатыч с степенным видом, не заложенной за пазуху рукой указывая на стариков. – Нет, тут утешенья мало, – сказал Ростов и отъехал. – В чем дело? – спросил он. – Осмелюсь доложить вашему сиятельству, что грубый народ здешний не желает выпустить госпожу из имения и угрожает отпречь лошадей, так что с утра все уложено и ее сиятельство не могут выехать. – Не может быть! – вскрикнул Ростов. – Имею честь докладывать вам сущую правду, – повторил Алпатыч. Ростов слез с лошади и, передав ее вестовому, пошел с Алпатычем к дому, расспрашивая его о подробностях дела. Действительно, вчерашнее предложение княжны мужикам хлеба, ее объяснение с Дроном и с сходкою так испортили дело, что Дрон окончательно сдал ключи, присоединился к мужикам и не являлся по требованию Алпатыча и что поутру, когда княжна велела закладывать, чтобы ехать, мужики вышли большой толпой к амбару и выслали сказать, что они не выпустят княжны из деревни, что есть приказ, чтобы не вывозиться, и они выпрягут лошадей. Алпатыч выходил к ним, усовещивая их, но ему отвечали (больше всех говорил Карп; Дрон не показывался из толпы), что княжну нельзя выпустить, что на то приказ есть; а что пускай княжна остается, и они по старому будут служить ей и во всем повиноваться. В ту минуту, когда Ростов и Ильин проскакали по дороге, княжна Марья, несмотря на отговариванье Алпатыча, няни и девушек, велела закладывать и хотела ехать; но, увидав проскакавших кавалеристов, их приняли за французов, кучера разбежались, и в доме поднялся плач женщин. – Батюшка! отец родной! бог тебя послал, – говорили умиленные голоса, в то время как Ростов проходил через переднюю. Княжна Марья, потерянная и бессильная, сидела в зале, в то время как к ней ввели Ростова. Она не понимала, кто он, и зачем он, и что с нею будет. Увидав его русское лицо и по входу его и первым сказанным словам признав его за человека своего круга, она взглянула на него своим глубоким и лучистым взглядом и начала говорить обрывавшимся и дрожавшим от волнения голосом. Ростову тотчас же представилось что то романическое в этой встрече. «Беззащитная, убитая горем девушка, одна, оставленная на произвол грубых, бунтующих мужиков! И какая то странная судьба натолкнула меня сюда! – думал Ростов, слушяя ее и глядя на нее. – И какая кротость, благородство в ее чертах и в выражении! – думал он, слушая ее робкий рассказ. Когда она заговорила о том, что все это случилось на другой день после похорон отца, ее голос задрожал. Она отвернулась и потом, как бы боясь, чтобы Ростов не принял ее слова за желание разжалобить его, вопросительно испуганно взглянула на него. У Ростова слезы стояли в глазах. Княжна Марья заметила это и благодарно посмотрела на Ростова тем своим лучистым взглядом, который заставлял забывать некрасивость ее лица. – Не могу выразить, княжна, как я счастлив тем, что я случайно заехал сюда и буду в состоянии показать вам свою готовность, – сказал Ростов, вставая. – Извольте ехать, и я отвечаю вам своей честью, что ни один человек не посмеет сделать вам неприятность, ежели вы мне только позволите конвоировать вас, – и, почтительно поклонившись, как кланяются дамам царской крови, он направился к двери. Почтительностью своего тона Ростов как будто показывал, что, несмотря на то, что он за счастье бы счел свое знакомство с нею, он не хотел пользоваться случаем ее несчастия для сближения с нею. Княжна Марья поняла и оценила этот тон. – Я очень, очень благодарна вам, – сказала ему княжна по французски, – но надеюсь, что все это было только недоразуменье и что никто не виноват в том. – Княжна вдруг заплакала. – Извините меня, – сказала она. Ростов, нахмурившись, еще раз низко поклонился и вышел из комнаты. – Ну что, мила? Нет, брат, розовая моя прелесть, и Дуняшей зовут… – Но, взглянув на лицо Ростова, Ильин замолк. Он видел, что его герой и командир находился совсем в другом строе мыслей. Ростов злобно оглянулся на Ильина и, не отвечая ему, быстрыми шагами направился к деревне. – Я им покажу, я им задам, разбойникам! – говорил он про себя. Алпатыч плывущим шагом, чтобы только не бежать, рысью едва догнал Ростова. – Какое решение изволили принять? – сказал он, догнав его. Ростов остановился и, сжав кулаки, вдруг грозно подвинулся на Алпатыча. – Решенье? Какое решенье? Старый хрыч! – крикнул он на него. – Ты чего смотрел? А? Мужики бунтуют, а ты не умеешь справиться? Ты сам изменник. Знаю я вас, шкуру спущу со всех… – И, как будто боясь растратить понапрасну запас своей горячности, он оставил Алпатыча и быстро пошел вперед. Алпатыч, подавив чувство оскорбления, плывущим шагом поспевал за Ростовым и продолжал сообщать ему свои соображения. Он говорил, что мужики находились в закоснелости, что в настоящую минуту было неблагоразумно противуборствовать им, не имея военной команды, что не лучше ли бы было послать прежде за командой. – Я им дам воинскую команду… Я их попротивоборствую, – бессмысленно приговаривал Николай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу. Не соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе. И чем ближе он подвигался к ней, тем больше чувствовал Алпатыч, что неблагоразумный поступок его может произвести хорошие результаты. То же чувствовали и мужики толпы, глядя на его быструю и твердую походку и решительное, нахмуренное лицо. После того как гусары въехали в деревню и Ростов прошел к княжне, в толпе произошло замешательство и раздор. Некоторые мужики стали говорить, что эти приехавшие были русские и как бы они не обиделись тем, что не выпускают барышню. Дрон был того же мнения; но как только он выразил его, так Карп и другие мужики напали на бывшего старосту. – Ты мир то поедом ел сколько годов? – кричал на него Карп. – Тебе все одно! Ты кубышку выроешь, увезешь, тебе что, разори наши дома али нет? – Сказано, порядок чтоб был, не езди никто из домов, чтобы ни синь пороха не вывозить, – вот она и вся! – кричал другой. – Очередь на твоего сына была, а ты небось гладуха своего пожалел, – вдруг быстро заговорил маленький старичок, нападая на Дрона, – а моего Ваньку забрил. Эх, умирать будем! – То то умирать будем! – Я от миру не отказчик, – говорил Дрон. – То то не отказчик, брюхо отрастил!.. Два длинные мужика говорили свое. Как только Ростов, сопутствуемый Ильиным, Лаврушкой и Алпатычем, подошел к толпе, Карп, заложив пальцы за кушак, слегка улыбаясь, вышел вперед. Дрон, напротив, зашел в задние ряды, и толпа сдвинулась плотнее.

Москва – новая эпоха жизни

Вскоре он получает членство в Бюро Татаро-Башкирской секции Центрального Комитета ВЛКСМ и по путёвке отправляется в Москву.

Московский Государственный Университет принимает его в свои пенаты в 1927 году. Мусса становится студентом литературного отделения этнологического факультета. В 1931 году МГУ переживает реорганизацию. Поэтому он получает диплом писательского факультета. Продолжает сочинять все годы обучения поэт Муса Джалиль. Биография его написанными в студенчестве стихами изменяется. Они приносят популярность. Их переводят на русский язык и зачитывали на университетских вечерах.

Сразу после получения образования его назначают редактором детских журналов на татарском языке. В 1932 году работает в городе Серов. Пишет произведения во многих литературных жанрах. Композитор Жиганов Н. создаёт оперы на основе сюжетов поэм «Алтын Чэч» и «Ильдар». В них сказания своего народа вложил Муса Джалиль. Биография и творчество поэта вступают в новую эпоху. Следующая ступень карьеры в Москве – заведующий отделом литературы и искусства газеты «Коммунист» на татарском языке.

Последние предвоенные годы (1939-1941) в жизни Мусы Джалиля связаны с Союзом писателей Татарской АССР. Он назначен ответственным секретарём, заведует писательской частью Татарского оперного театра.

Личная жизнь

Муса Джалиль женат был не единожды. Первая жена Рауза подарила поэту сына Альберта. Он стал кадровым офицером, служил в Германии, всю жизнь хранил первую книгу отца с его автографом. Альберт воспитал двух сыновей, но об их судьбе ничего не известно.

Муса Джалиль и его дочь Чулпан

В гражданском браке с Закиёй Садыковой у Мусы родилась Люция. Дочь закончила дирижерское отделение музыкального училища и Московский институт кинематографии, жила и преподавала в Казани.

Третью жену поэта звали Амина. Хотя в Сети распространена информация, что по документам женщина значилась то ли Анной Петровной, то ли Ниной Константиновной. Дочь Амины и Мусы Чулпан Залилова жила в Москве, работала редактором в литературном издательстве. Её внук Михаил, талантливый скрипач, носит двойную фамилию Митрофанов-Джалиль.

Война и жизнь поэта

Великая Отечественная война ворвалась в жизнь страны и изменила все планы. 1941 год становится переломным и для поэта. Сознательно просится на фронт Муса Мустафович Джалиль. Биография поэта-воина – вот путь, который он выбирает. Он отправляется в военкомат, просится на фронт. И получает отказ. Настойчивость молодого человека вскоре даёт желаемый результат. Он получил повестку и был призван в Красную Армию.

Его посылают на полугодовые курсы политруков в маленький городок Мензелинск. Получив звание старшего политрука, отправляется, наконец-то, на передовую. Сначала Ленинградский фронт, затем Волховский. Всё время среди солдат, под обстрелами и бомбёжками. Отвага на грани с героизмом вызывает уважение. Он собирает материал и пишет статьи для газеты «Отвага».

Любанская операция 1942 года трагически обрывает писательскую карьеру Мусы. На подступах к деревеньке Мясной Бор он получает ранение в грудь, теряет сознание и попадает в плен.

Герой — всегда герой

Тяжкие испытания или ломают человека, или закаляют его характер. Как бы ни переживал о позоре пленения Муса Джалиль, биография, краткое содержание которой доступно читателям, говорит о неизменности его жизненных принципов. В условиях постоянного контроля, изнуряющей работы и унизительных издевательств он пытается противостоять неприятелю. Ищет соратников и открывает свой «второй фронт» для борьбы с фашизмом.

Первоначально писатель попал в лагерь. Там он назвался чужим именем Муса Гумеров. Обмануть немцев удалось, а вот своих поклонников — нет. Его узнали даже в фашистских застенках. Моабит, Шпандау, Плетцензее – вот места тюремного заключения Мусы. Везде он оказывает сопротивление захватчикам своей родины.

В Польше Джалиль оказался в лагере недалеко от города Радом. Здесь он организовал подпольную организацию. Распространял листовки, свои стихи о победе, поддерживал других морально и физически. Группа организовывала побеги военнопленных из лагеря.

«Пособник» фашистов на службе Отечеству

Фашисты пытались переманить пленённых солдат на свою сторону. Обещания были заманчивыми, но самое главное – появлялась надежда остаться живым. Поэтому решается воспользоваться шансом Муса Джалиль. Биография вносит коррективы в жизнь поэта. Он решается войти в состав комитета по организации подразделений предателей.

Гитлеровцы надеялись, что народы Поволжья восстанут против большевизма. Татары и башкиры, мордва и чуваши должны были, по их замыслу, сформировать националистический отряд. Выбрано было и соответствующее название — «Идель-Урал» (Волга-Урал). Такое имя получало государство, которое должно было быть организовано после победы этого легиона.

Планам фашистов не удалось сбыться. Противостоял им небольшой подпольный отряд, созданный Джалилем. Первый отряд татар и башкир, отправленный на фронт под Гомелем, повернул оружие против своих новых хозяев. Точно так же закончились все другие попытки фашистов использовать отряды военнопленных против советских войск. Гитлеровцы отказались от этой идеи.

Смерть

В биографии Джалиля не было бы фронтовых и лагерных страниц, если бы поэт не отказался от предоставленной ему брони от службы в армии. Муса пришел в военкомат на второй день после начала войны, получил направление политруком, работал военкором. В 1942 году, выходя из окружения с отрядом бойцов, Джалиль получил ранение и попал в плен.

Муса Джалиль в плену

В концлагере под польским городом Радом Муса вступил в легион «Идель-Урал». Гитлеровцы собирали в отряды высокообразованных представителей неславянских наций с целью вырастить сторонников и распространителей фашистской идеологии.

Джалиль, пользуясь относительной свободой передвижения, развернул в лагере подрывную деятельность. Подпольщики готовили побег, но в их рядах нашелся предатель. Поэта и наиболее активных соратников казнили на гильотине.

Памятник Мусе Джалилю

Участие в подразделении Вермахта дало повод считать Мусу Джалиля предателем советского народа. Только после смерти Сталина благодаря усилиям Константина Симонова и татарского ученого и общественного деятеля Гази Кашшафа вскрылась правда о трагических и одновременно героических последних годах жизни поэта.

Последние месяцы жизни

Концлагерь Шпандау оказался роковым в жизни поэта. Нашёлся провокатор, который доложил о готовящемся заключёнными побеге. Среди арестованных оказался Муса Джалиль. Биография вновь делает крутой поворот. На него указал предатель как на организатора. Распространяемые им стихи собственного сочинения и листовки призывали не падать духом, сплотиться для борьбы и верить в победу.

Одиночная камера тюрьмы Моабит стала последним пристанищем поэта. Пытки и сладостные обещания, камера смертников и мрачные мысли не сломали стержень жизни. Его приговорили к смерти. В тюрьме Плетцензее 25 августа 1944 года приговор приведён в исполнение. Сооружённая в Берлине гильотина оборвала жизнь великого человека.

Ссылки

[www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=601 Муса Джалиль]. Сайт «Герои Страны».

• [muslimpress.ru/raznoe/avtobiografiya-musa-dzhalilya.htm Биография Мусы Джалиля].
• [magazines.russ.ru/ural/2006/1/mu11.html Рафаэль Мустафин. Муса Джалиль — поэт-воин, поэт-герой].
• [gorod.tomsk.ru/index-1228044196.php «Идель-Урал». Чуваши и татары в логове нацистов].
• [www.rt-online.ru/articles/3336/94725/?action=print Поверь мне, Родина].
• [www.mtss.ru/?page=war О «Курмашеве и десяти других», казненных в Берлине за «подрыв военной мощи» Германского рейха].
• [tatar.museum.ru/Jalil/default.htm Музей-квартира М. Джалиля в Казани].
• [stroki.net/content/blogcategory/48/56/ Стихи Мусы Джалиля].
• [shigriyat.ru/autors/autor.aspx?name=djalil Стихи Мусы Джалиля]. (татар.).
• [kitap.net.ru/jalil.php Стихи Мусы Джалиля]. (татар.), (рус.).

Неизвестный подвиг

Первые послевоенные годы стали чёрной страницей для семьи Залиловых. Мусу объявили предателем, обвинили в измене Родине. Поэт Константин Симонов сыграл роль истинного благодетеля — способствовал возвращению доброго имени. Ему в руки попала тетрадь, написанная на татарском языке. Именно он перевёл стихи, автором которых был Муса Джалиль. Биография поэта меняется после их публикации в центральной газете.

Более сотни стихотворений татарского поэта оказались втиснуты в два небольших блокнота. Их размеры (с ладонь) были необходимы для укрывания от ищеек. Они получили общее название от места содержания Джамиля — «Моабитская тетрадь». Предчувствуя близость последнего часа, Муса передал рукопись своему сокамернику. Бельгиец Андре Тиммерманс сумел сохранить шедевр.

После освобождения из застенков антифашист Тиммерманс увёз стихи на свою родину. Там в советском посольстве он передал их консулу. Таким окружным путём попало на родину свидетельство героического поведения поэта в фашистских лагерях.

Литература[ | ]

• Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь / Пред. ред. коллегии И. Н. Шкадов. — М.: Воениздат, 1987. — Т. 1 /Абаев — Любичев/. — 911 с. — 100 000 экз. — ISBN отс., Рег. № в РКП 87-95382.
• Оренбуржцы — Герои Советского Союза: библиографический указатель / Библиогр. отд.; сост. Н. А. Кузнецова. — 1. — Оренбург: Областная научная библиотека имени Н. К. Крупской, 1987. — С. 39—40. — 155 с.
• Бикмухамедов Р. Муса Джалиль. Критико-биографический очерк. — М., 1957.
• Госман Х. Татарская поэзия двадцатых годов. — Каз., 1964. (татар.)
• Воздвиженский В. История татарской советской литературы. — М., 1965.
• Файзи А. Воспоминания о Мусе Джалиле. — Каз., 1966.
• Барская К. А. Муса Джалиль. — Л.: Просвещение, 1968.
• Ахатов Г. Х. О языке Мусы Джалиля / «Социалистик Татарстан». — Каз., 1976, № 38 (16727), 15 февраля.
• Ахатов Г. Х. Фразеологические обороты в поэме Мусы Джалиля «Письменосец». / Ж. «Советская школа». — Каз., 1977, № 5 (на татарском языке).
• Мустафин Р. А. По следам поэта-героя. Книга-поиск. — М.: Советский писатель, 1976.
• Корольков Ю. М. Через сорок смертей. — М.: Молодая Гвардия, 1960.
• Корольков Ю. М. Жизнь – песня. Жизнь и борьба поэта Мусы Джалиля. — М.: Госполитиздат, 1959.
• Мустафин Р. А. Муса Джалиль: Жизнь и творчество: Довоенный период. — Каз.: Татарское книжное издательство, 1986.
• Московский университет в Великой Отечественной войне. — 4-е, переработанное и дополненное. — М.: Издательство Московского университета, 2021. — С. 165—166, 193, 443. — 632 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-19-011499-7.
• А. Барсова ( А. Барсегян) Страницы жизни Мусы Джалиля. Слово о Великой Победе. Антология. Екатеринбург. АсПУр. 2015.

Стихи – живые свидетели

Первый раз стихи увидели свет в 1953 году. Они были выпущены на татарском — родном для автора — языке. Через два года повторяется выпуск сборника. Теперь уже на русском языке. Это было похоже на возвращение с того света. Доброе имя гражданина было восстановлено.

Муса Джалиль посмертно в 1956 году был удостоен звания «Герой Советского Союза», через двенадцать лет после казни. 1957 год – новая волна признания величия автора. Его наградили Ленинской премией за получивший популярность сборник «Моабитская тетрадь».

В своих стихах поэт как бы предвидит будущее:

Коль обо мне тебе весть принесут, Скажут: «Изменник он! Родину предал», — Не верь, дорогая! Слово такое Не скажут друзья, если любят меня.

Его уверенность в том, что справедливость восторжествует и имя великого поэта не канет в лету, поражает:

Сердце с последним дыханием жизни Выполнит твёрдую клятву свою: Песни всегда посвящал я отчизне, Ныне отчизне я жизнь отдаю.

Примечания[ | ]

1. ↑ 12 Архив изобразительного искусства — 2003.
2. Musa Djälil // Энциклопедия Брокгауз (нем.)
3. Электронная выставка архивных документов и печатных изданий «Жизнь моя для народа, все силы ему…» — Государственный архив Оренбургской области
4. ↑ 123 Московский университет в Великой Отечественной войне, 2021, с. 166.
5. Шаламов В. Студент Муса Залилов (рассказ).
6. Геродник Геннадий Иосифович. Моя фронтовая лыжня. — Свердловск: Сред.-Урал., 1987.
7. Мусе Джалилю — 108 лет (неопр.) .
8. Презревший гильотину (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения: 21 декабря 2014. Архивировано 21 декабря 2014 года.
9. Жизнь и творчество Мусы Джалиля (неопр.) .
10. Ибатуллин Т. Военный плен: причины, последствия. — СПб., 1997.
11. Нумеров Н. В. Золотая звезда ГУЛАГа.
12. Маски генерала Власова. Интервью с кандидатом исторических наук, священником Василием Секачевым
13. Андрей Сидорчик, Газета «Аргументы и факты». Тетрадь из Моабита. Последний подвиг Мусы Джалиля (неопр.) . aif.ru (15.02.2016). Дата обращения: 8 октября 2021. Архивировано 15 февраля 2021 года.
14. Вячеслав Аванесов, Газета «Курган и курганцы» №146. Муса Джалиль: «Живи, брат!» (неопр.) (недоступная ссылка). kikonline.ru (28.12.2015). Дата обращения: 23 сентября 2021. Архивировано 11 октября 2021 года.
15. Начало стихотворения «Родник», 1937.
16. Г. Х. Ахатов. Фразеологические обороты в поэме Мусы Джалиля «Письменосец». / Ж. «Советская школа». — Казань, 1977, № 5 (на татарском языке)
17. ГОУ СОШ № 1186 Архивная копия от 14 ноября 2012 на Wayback Machine.
18. Газета «Книжное обозрение» 2013, № 9.
19. В Тосно состоялось торжественное открытие памятника герою Советского Союза Мусе Джалилю Архивная копия от 26 сентября 2021 на Wayback Machine.
20. Возле кинотеатра Пушкина в Челябинске открыли памятник Мусе Джалилю
21. Открытие памятника Мусе Джалилю в Астрахани
22. INFORM.KZ. В Усть-Каменогорске открыли памятник поэту и воину Мусе Джалилю (рус.). www.inform.kz (22 июня 2015). Дата обращения: 13 ноября 2021.
23. Премия имени Мусы Джалиля (неопр.) . millattashlar.ru. Дата обращения: 15 февраля 2015.

Увековечивание имени

Сегодня имя поэта известно в Татарстане, по всей России. Его помнят, читают, восхваляют в Европе и Азии, Америке и Австралии. Москва и Казань, Тобольск и Астрахань, Нижневартовск и Новгород Великий — эти и ещё многие города России внесли великое имя в наименования своих улиц. В Татарстане посёлок получил гордое имя Джалиль.

Книги и фильмы о поэте позволяют понять смысл стихов, автором которых является татарский мастер слова Муса Джалиль. Биография, кратко для детей и взрослых изложенная, нашла отражение в оживших образах художественной киноленты. Фильм имеет то же название, что и сборник его героических стихов, – «Моабитская тетрадь».

Библиография[ | ]

• Муса Джалиль. Сочинения в трех томах / Г. Кашшаф. — Каз., 1955—1956. (татар.)
• Муса Джалиль. Сочинения. — Каз., 1962.
• Муса Джалиль. Избранное / В. Ганиев. — М.: Художественная литература, 1966.
• Муса Джалиль. Избранное. — М., 1976.
• Муса Джалиль. Избранные произведения / Р. Мустафин. — Издательство «Советский писатель». Ленинградское отделение, 1979.
• Муса Джалиль. Костер над обрывом. — М.: Правда, 1987. — 576 с. — 500 000 экз.
• Муса Джалиль. Моабитские тетради = Моабит дәфтәрләре. — Казан: Татарстан китап нәшрияты, 2000. — 215 с. — ISBN 5-298-00656-6.
• Муса Джалиль. Последняя песня. — Каз.: Таглимат, 2006. — 209 с. — ISBN 5-8399-0135-0.