Детство и юность

Родилась Зоя Борисовна в Москве в 1929 году. Ее семья была очень интеллигентной. Отец Борис Львович считался выдающимся ученым в области машиностроения. В университетах многие учились именно по его монографиям и научным пособиям.

Зоя, несмотря на предрасположенность к науке, выбрала делом своей жизни литературу. А все началось с увлечения школьным театром, где она не только играла, но и выступала автором пьес. Ни один литературный вечер не проходил без участия Зои Богуславской.

После окончания школы она поступила в ГИТИС на театроведческий факультет, на котором с отличием завершила обучение.

Затем в ее жизни была аспирантура в Институте истории искусства при Академии наук СССР. Богуславская Зоя Борисовна, биография которой заинтересует любого литературоведа, успешно защитила диссертацию. Она устроилась на работу редактором в издательство «Советский писатель», а помимо этого была лектором в Высшем театральном училище Москвы. Позже заведовала отделом литературы в Комитете по Ленинским и Государственным премиям.

«Она следовала за ним»

Жаклин и Андрей познакомились на приеме у миллиардера Питера Петерсона. И с тех пор виделись регулярно. Джеки Кеннеди бывала на его концертах в разных городах, в разных университетах. Вознесенский сам переводил свои стихи для нее, она понимала и музыку языка, и смысл сказанного, и это очаровывало ее еще сильнее. Да плюс завораживающий голос Вознесенского, имевший гипнотическое влияние на аудиторию… Этот особый жанр, чтение поэзии вслух, который собирал стадионы в России, был незнакомым Америке феноменом до Вознесенского, и Жаклин Кеннеди с ее художественным чутьем и образованностью не могла его не оценить.

– Она буквально следовала за ним. Это, думаю, была одухотворенная влюбленность – в звук его голоса, в звук русской поэзии, ритмики, – признается Богуславская. – К тому же Кеннеди уже тогда стала заниматься своим книжным издательством. У нас были снимки с выступлений Андрея, на которых видно, что Жаклин Кеннеди сидит в первом ряду, как я помню, в шубке или меховом палантине. Она прилетала в какой-то другой американский город, не в Нью-Йорк, для того только, чтобы его слушать. Она была мадонной, богиней, иконой Америки, поэтому ее присутствие в зале очень помогало, скажем по-современному, его пиару. За что Андрей был очень ей благодарен. Кроме того, Джеки была необычайно прелестной внешне. Думаю, это, конечно, абсолютно покорило Андрея Андреевича – все это было влюбленностью.

Совместных фотографий Жаклин и Вознесенского мало, потому что ее, супругу президента, нельзя было фотографировать. Камера на концертах, конечно, снимала и поэта, и публику, но миссис Кеннеди, сидящую в первом ряду, засвечивали. На одном из вечеров, уже в конце, у нее спросили разрешения сделать пару снимков, и она не возражала.

Начало литературной деятельности

Зоя Богуславская начинала свой творческий путь как кинокритик. В 1960-е она прославилась статьями о кино и театре. Написала монографии о выдающихся деятелях культуры Вере Пановой и Леониде Леонове.

В 1967 году состоялся ее литературный дебют. Зоя Богуславская, биография которой привлекает внимание ее поклонников, стала автором повести «И завтра». Она была опубликована в журнале «Знамя», а вскоре переведена на французский язык.

С начала 1970-х годов Зоя Богуславская много печатается. Ее прозаические произведения можно было найти в журналах «Новый мир», «Юность», «Знамя» и других подвижниках новой литературы.

Увлекательные факты из биографии Зои Богуславской

Получив аттестат о среднем образовании девушка успешно сдаёт экзамены и поступает в ГИТИС, так как театр был её вторым увлечением с детства. В1948 году она выпускается из вуза. А затем Зоя становится аспиранткой Института истории искусства при Академии наук СССР. Защитив кандидатскую диссертацию девушка устроилась на должность редактора в издательство, именуемое «Советский писатель» и параллельно работала лектором в Московском высшем театральном училище. Затем трудилась заведующим отдела литературы в комитете по Государственным и Ленинским премиям.

Со временем Зою приняли на работу театральным и кинокритиком. А ещё через какое-то время она стала известна широким массам, как писательница.

В 60-х годах Зоя публикует свои статьи о кино и театре, также монографии, которые принесли ей популярность. Они были посвящены Леониду Леонову – советскому драматургу и Вере Пановой – писательнице. Её дебютная работа в ипостаси литератора была опубликована в журнале «Знамя», это повесть «И завтра». Произведение было переведено на французский язык. В 70-е годы из под пера писательницы выходят прозаические произведения, которые были напечатаны в журналах: «Юность», «Знамя», «Новый мир». Среди читателей больше всего пользовались популярностью её книги, которые называются: «Близкие», «Наваждение», «Защита», «700 новыми». Она написала две повести в диалогах для театральных постановок, они носят названия: «Контакт», её ставили в театре им. Вахтангова, и «Обещание», во МХАТе постановку запретили. По словам критиков, её произведения носят психологический характер и позволяют рассмотреть героев под этим углом.

Направление творчества и другие публикации

Публика больше всего оценила такие книги писательницы, как «Семьсот новыми», «Близкие», «Наваждение», «Защита».

В свое время критики разделились на два фронта. Кто-то воспевал талант прозаика, кто-то кричал об аполитичности и чрезмерном копании в психологических глубинах человеческой души.

По словам самого прозаика, произведения ее всегда были направлены на порождение в душах читателей мира, света и добра. Она пишет о людях, наполненных оптимизмом. Да, иногда они находятся в тяжелых жизненных ситуациях, но ни при каких обстоятельствах не теряют уважения к себе и должного оптимизма. Они принимают жизнь такой, какая она есть, и не пеняют на судьбу.

Зоя Богуславская сделала особенностью своих произведений полное отсутствие отрицательных персонажей. Ей не интересны их душевные коллизии. Если и найдется в ее творчестве недобрый герой, то в конце концов он окажется просто запутавшимся человеком, который достоин сочувствия, а не презрения.

Зоя Богуславская, биография которой содержит встречи со многими талантливыми людьми ХХ века, много писала и о своих друзьях-товарищах. Это были ее знаменитые эссе «Лайза и Барышников, Миша и Минелли», «Время Любимова и Высоцкий». Популярность приобрел и сборник эссе «Невымышленные истории», где собраны воспоминания о встречах с выдающимися людьми (упоминаются Марк Шагал, Брижит Бардо, Владимир Высоцкий, Аркадий Райкин и многие другие).

Особенное одобрение писательница сыскала в Америке. Кроме перечисленного, Зоя Борисовна стала автором книги «Американки», написанной в художественно-публицистическом стиле. В США это произведение получило несколько литературных премий и было экранизировано.

Зоя Борисовна много писала и для театра. Одна повесть в диалогах («Контакт») была поставлена в Театре им. Вахтангова. Другую репетировали во МХАТе, но впоследствии не стали играть из-за проблем с цензурой.

Основные плоды творчества Богуславской были переведены на многие языки мира, в том числе японский, французский, итальянский, не говоря уже об английском.

В 1998 году был выпущен двухтомник под названием «Зазеркалье», который собрал в себе все произведения автора.

LiveInternetLiveInternet

— Господи, ничего он этого не хотел… Никогда не говорил о смерти, не писал завещаний, он хотел только одного — чтобы не ушли стихи. Вот в стихах у него о смерти очень много — “Благодарю, что не умер вчера”. Почти накануне кончины: “Мы уплывем вместе, обняв мой крест”.

А в связи с местом его захоронения, почему Новодевичье, расскажу такой случай. Я никому об этом прежде не рассказывала. На дворе 10 марта 1982 года. Андрей — в Берлине, предстоит творческий вечер. Звонит телефон, слышу сдавленный голос его сестры Наташи: “…Зоя, только что скончалась мама!” Антонина Сергеевна сидела у телевизора, на экране — Расул Гамзатов, она вскрикнула и затихла.

Едва успеваю осознать услышанное, перебивает междугородняя: “Вас вызывает Берлин”. В полном смятении говорю: “Андрюша, слышишь меня? Скорей вылетай в Москву. Антонине Сергеевне плохо”. Раздается торопливое: “Милая, звоню накоротке, поднимаюсь на сцену. Вылечу сразу же”.

Он прибыл первым утренним рейсом (пилоты взяли в кабину). Дома сажаю в удобное кресло, прячу в руке валидол: “Андрюша… Держись. Мамы больше нет. Похороны через два часа. Мы еще успеваем”.

На грузовом такси добираемся до Донского кладбища к старому крематорию, видим среди скорбных процессий гроб с Антониной Сергеевной. Следующий на кремацию. Лицо Андрея белеет, он отчаянно кричит: “Я не дам ее сжигать!” И, не обращая внимания на окружающих и близких, вместе с водителем стаскивает гроб с катафалка и погружает в такси. Толпа замирает. У Андрея ошалелые глаза человека, который сойдет с ума, если ему не позволят сделать по-своему… Думаю, в истории захоронений это был единственный случай, когда гроб похитили на глазах скорбящих.

Два дня как в бреду Андрей добивался у чиновников Моссовета, чтобы мать лежала на Новодевичьем рядом с отцом. Андрей Николаевич был известным ученым, директором Института океанологии…

С захоронением самого Андрея все тоже оказалось непросто. Естественно, он хотел лежать с родителями. Мой сын Леонид после ходатайств и хождения по инстанциям звонит мне: “Хоронить на Новодевичьем не разрешают”. Вечером того же дня сотрудница Моссовета сообщает мне об этом официально. Довольно путано пытаюсь объяснить ей, что могила родителей Вознесенского как раз на Новодевичьем, рассказываю, как Андрей сам ее обустраивал, заказывал памятник. Сотрудница выговаривает: “Что ж вы раньше не заявили, что на Новодевичьем у вас уже есть одна могила?” Через час она сообщила: “Разрешение получено”. Так мы с Леонидом выполнили волю Вознесенского.

— Вы можете сказать, от чего Андрей Андреевич все-таки умер?

— Мне не свойственно обсуждать мифы о личной жизни известных людей. Но считаю очень важным то, как человек уходит из жизни. Есть биография поэта, его судьба. Она мне не принадлежит, поэтому постараюсь быть документально точной.

Скажу сразу: у Вознесенского не было н и о д н о г о инсульта или инфаркта. Никогда! Страшный, безнадежный диагноз был поставлен 15 лет назад в клинике Бурденко. Атипичный Паркинсон. И все эти годы поиски лучших консультантов в международных центрах Паркинсона, доставание редких лекарств, опытных массажистов, строгая диета, сильные болеутоляющие (читайте стихи “Боль”). Этот проклятый Паркинсон забрал сначала голос Андрея (читайте стихи “Теряю голос”), затем стали слабеть мышцы горла, конечностей…

Он скончался на моих руках от интоксикации, непроходимости кишечника. За 15 минут до смерти шептал стихи.

* * *

“Я — Гойя!/Глазницы воронок мне выклевал ворон,/слетая на поле нагое”.

“Антимиры”, “Миллион алых роз”, “Юнона” и “Авось” — это все Вознесенский.

Бессмертные “Я тебя никогда не забуду…”.

Богуславская говорит, что не спала ни одной ночи десять дней после его смерти, вообще не понимала, что это такое — сон.

— Начались галлюцинации. Я осознавала, что это полубред, что я заболеваю всерьез. Сын Леонид увез меня на пять дней из дома…

До сих пор сон нарушен. Я засыпаю где-то в полтретьего-полчетвертого утра. Но сейчас я хотя бы снова начала работать. А в те бессонные ночи спасение было в одном. Противостоять своим переживаниям, отдавать их бумаге. Я решила, что поможет диктофон. У меня лежит 5 кассет, которые я записала тогда. Я записывала все буквально.

Я пыталась вспомнить все подробно, каждый день его последнего месяца. Как мы были в Германии, весной, лечение шло успешно, мы много смеялись, гуляли по парку, натуральные продукты в изобилии подавались на стол, казалось — дело идет на поправку. И вдруг — абсолютно неожиданно — Андрей поперхнулся.

Созвали консилиум, сказали — необходимо ставить гастроному в желудок. Как же отчаянно я сопротивлялась этому, предвидя Андрюшины страдания! Ни запаха, ни вкуса пищи. Врачи настояли: мышцы горла не действуют, он задохнется во время приема еды.

* * *

— Откуда же взялся этот Паркинсон? Кто-то в его семье болел? Генетика?

— Мое мнение, отнюдь не профессиональное: истоки его болезни в жестоких стрессах, которые он пережил. В первый раз во время широко известной встречи Хрущева с интеллигенцией 8 марта 1963 года. Когда глава страны, прервав выступление молодого Вознесенского, после его слов: “…я не член партии” — обрушился на него: “Вон из Советского Союза, господин Вознесенский!”

Долгие месяцы Андрей выкарабкивался из нервного шока: рвота, неудержимая потеря веса.

…Спустя годы он гулял по переделкинскому полю часов в 6 утра. Всегда говорил: “Я пишу стихи ногами”. Стая диких собак повалила с ног. Лишь счастливый случай спас — на поле копался дачник, он прогнал собак. Последствия: 36 глубоких укусов, два месяца инъекций от бешенства.

С Аркадием Райкиным.

А вскоре еще одно испытание — автомобильная авария. Такси, в котором Андрей возвращался домой, сплющило встречным грузовиком. Андрея с трудом извлекли из груды металла. Придя в сознание, он отказался от госпитализации, потребовал везти его к профессору Левону Бадаляну — нашему другу, тому самому, который реанимировал Высоцкого. “Зоя, — позвонил Бадалян мне сразу же, — все очень серьезно. Постельный режим не менее трех недель”. Не вылежал Андрей. Через неделю помчался в издательство.

Богуславская не сдерживает слез. Но не отворачивается, чтоб я их не видела, не вытирает. Слегка поднимает голову вверх, пытаясь их остановить, чтоб против всех законов физики слезы затекли обратно.

Поговорим о чем-то другом?

* * *

Но, если расспрашивать ее обо всем, я прекрасно понимаю это, понадобятся годы для того, чтобы закончить повествование.

Девятиклассницей в Томске в эвакуации работала ночной медсестрой в госпитале для тяжелораненых, закончила ГИТИС, защитила кандидатскую. С 26 лет одной из первых женщин в Москве сама водила машину — по тем временам постовые отдавали ей честь.

Падала, да так и не упала вместе с самолетом в Америке в середине восьмидесятых, там снимали телефильм по ее книге “Американки”.

Накануне творческого вечера Вознесенского в Софии в нее стрелял болгарский поэт Божидар Бажилов, из игрушечного пистолета, но парафиновая пуля пробила бедро.

Как-то в Каннах Богуславскую сбил на пешеходной дорожке юный мотоциклист — она направлялась на церемонию вручения во Дворец фестивалей. И все же дошла, присутствовала на показе фильма “Юнона” и “Авось”.

— Уже сравнительно недавно, в Лондоне, я прибыла в отель “Хилтон”, и в первую же ночь объявляют срочную эвакуацию всех гостей в связи со звонком о заложенной бомбе. Я вспоминаю, как сотня полураздетых людей безмолвно стояла в вестибюле отеля, пока сигнал опасности не был отменен.

…Опять обошлось.

Каждая отдельная сюжетная линия ее судьбы — как ветка дерева, переплетенная с другими судьбами-ветками в огромный лес без конца и без края.

В ее невымышленных рассказах — портреты знаменитых современников: Любимова, Высоцкого, Табакова. Ей принадлежат эксклюзивные интервью с такими знаковыми личностями ХХ века, как Марк Шагал, Артур Миллер.

Первое в Советском Союзе интервью с Брижит Бардо. Полосы в “Литературке”, культурный шок. Во Франции эта беседа стоила бы 250 тысяч франков — Богуславской Брижит его подарила. А еще свою кассету и фотографию с автографом, которые тут же в Москве и сперли.

“Мне было интересно говорить с людьми, кто не имел ничего общего ни с моей профессией, ни с моим бытием. О них — в моих сочинениях. Долго не соглашалась писать книгу об американках, полагая, что буду дилетанткой, повествующей о том, что плохо знаю. Но именно благодаря этим встречам мне довелось познакомиться с женщинами разного общественного положения и уровня (от жен американских президентов до пожизненной заключенной женской тюрьмы). Благодаря их исповедям я прожила десятки других жизней”.

* * *

Богуславская размышляет о том, как много лет назад хотела написать статью о неотправленных письмах.

Это письма, которые ты хотел написать другу, но все откладывал на потом, было некогда, не хотелось, не находил нужных слов. И вдруг адресата уже нет на этом свете. И значит, писать некому.

Вся наша жизнь состоит из таких вот данных да так и невыполненных обещаний.

— А в вашей жизни было что-то, о чем вы жалели? Вы как-то упоминали, что в школе поссорились с мальчиком, который вскоре ушел на войну и погиб. И вы до сих пор не можете простить себе то, что не успели с ним помириться.

— Мы дружили вчетвером. Двое ребят, две девочки. Его звали Леня, Леонид. Сегодняшняя девчонка, если она отшила какого-то хахаля, никаких особых угрызений по этому поводу не испытывает. Но тогда мы жили под девизом “с кем можно пойти в разведку”. Верность отношениям была основополагающей. Мальчишки нашего класса все ушли на войну, вернулись двое — калеками. От них много лет спустя я узнала о гибели Леонида. Когда он приходил прощаться, мне из-за глупой ссоры не захотелось его увидеть. Он погиб, я долго не находила себе места. Это одно мое неотправленное письмо.

…Когда в Москву прилетела Хиллари Клинтон, тогда еще жена президента США, по ее просьбе собрали российских женщин, успешных в своей профессии. Меня посадили в первом ряду с Галиной Старовойтовой. После официальной встречи, за ужином, мои соседки заговорили об американцах. Галина Старовойтова заметила: “Зоя, а ведь у меня нет ваших “Американок”! Завтра я уезжаю в Петербург, если б вы сегодня мне книгу подкинули, было бы что почитать в дороге”.

Но я замоталась с заболевшим родственником и, подписав книгу, решила отправить ее Галине Васильевне на следующий день. А следующего не было. По радио передали, что в Петербурге Старовойтову убили. Ужасное ощущение трагедии… Еще одно невыполненное обещание.

Мои как бы “неотправленные письма” живут во мне. Вина, которую уже нельзя исправить. Жизнь, как известно, не имеет черновиков, она пишется набело.

С Плисецкой и Щедриным.

* * *

— У вас была еще одна жизнь — вместе с Вознесенским — одна на двоих.

— В предыдущие годы Андрей — это фейерверк фантазии, сгусток энергии. Он был человеком своей славы, любил публику, аплодисменты. Он всегда осознавал себя избранником своей судьбы. Он был соткан из одного куска предназначенности поэзии. Что касается обыденной жизни, он бывал абсолютно неуправляемым. В осуществлении своего поэтического эго Андрей не знал никаких преград. Мог лететь на Северный полюс или в пекло ташкентского землетрясения, чтобы пережитое отозвалось в стихах. Помню, как сильно на него обиделась, когда он хотел сорвать свой вечер в Большом зале консерватории и прислал мне из Ялты телеграмму: “Милая, приехать не могу. Цветет миндаль”. У меня был шок, настолько мне казалось это наглым. Я по телефону высказала свое мнение. Он прилетел…

Там, в консерватории, впервые была прочитана поэма “Оза”, посвященная Зое.

Оза — перевернутая “Зоя”.

“От утра ли до вечера,/в шумном счастье заверчена,/до утра? По утру ли? —/за секунду от пули…

Много лет спустя Андрей пенял жене: “Из-за твоей чрезмерной ответственности перед публикой я потерял последнюю главу поэмы”.

* * *

— Вторая половина нашей жизни началась с 1995 года. Мы на Кипре. Андрей уплыл в море, я застряла на берегу, пытаясь булавкой закрепить порвавшуюся бретельку купальника. Вдруг ко мне бегут отдыхающие, кричат: “Ваш муж тонет!” Бросаюсь в море, вижу — Андрей не может справиться со своим телом, вертится, как жук с порванным крылом. С трудом вытаскиваю его на берег, толпа любопытствующих ждет, мы улыбаемся, мол, свело ногу в воде, бывает, все образуется. Но ничего не образовалось.

И началась ежедневная наша борьба за каждый участок его организма.

Никогда он не мог смириться с физической неполноценностью, немощью. С необыкновенным мужеством преодолевая страдания, ненавидя свою слабость и немощь. Я никогда не слышала его жалоб на жизнь, у него не бывало депрессий, капризов. В последние годы он свято верил в то, что я найду выход, сумею ему помочь и станет легче. У него была психологическая иллюзия, что когда я рядом — ничего плохого не случится.

— Можно только представить себе ад того, кто всегда был рупором эпохи, ее голосом — и вдруг не мог больше говорить, с трудом двигался. Как вы сами пережили это?

— Я научилась всему, чтобы только ему было легче. Укутывала, втирала мази в больные места, обмывала. У меня как-то получалось забирать его боль. Пригодились старые навыки госпитальной медсестры. Ограниченность его существования в физическом плане дала такие продолжительные, такие долгие исповедальные наши беседы, где мы друг перед другом раскрывали то, что никогда бы не сказали раньше… В последний месяц жизни Андрюши я звонила домой с работы каждые два часа, чтобы узнать, как он. Подходила сиделка Леночка: “А мы только что собирались вас набирать!” Андрей Андреич просит: “Узнай у Зоечки, вдруг она уже едет?” Я приду, у него разламывается спина, укутаю его, прислоню к себе, спрошу — болит? Он улыбается. Я мало куда выходила. И всюду, где мне необходимо было присутствовать, я смотрела только самое необходимое, что выдвигалось на премию “Триумф”. Знала: если он вечером с сиделкой останется один дома, ему будет плохо. Я старалась устраивать ему праздники, чтобы он не чувствовал себя оторванным от мира. Я перечитала все о его болезни, пытаясь облегчить его жизнь, “хоть секундочку без обезболивающего”. Я все надеялась, что откроют новые методы лечения, волшебные лекарства… В апреле, как я говорила, была сделана операция в Германии.

12 мая, за три недели до смерти, отпраздновали его день рождения. Столы были накрыты, понаехала масса народу: его редактор привезла только что вышедшую книгу стихов “Ямбы и блямбы”. Как же он радовался! Обещал гостям надписать, когда будет тираж. Все веселились, хвалили угощения. Только гости не видели, что именинник не ел ничего. Я заранее накормила его положенной при Паркинсоне размельченной пищей.

* * *

Мне удивительно, что она говорит о Паркинсоне так, будто это не болезнь вовсе, а злой, желчный господин, “черный человек” Вознесенского.

У каждого поэта он свой — черный.

Вдвоем.

— Андрей Андреевич умер у вас на руках?

— 1 июня покормили как обычно. Почему-то ему плохо. На моих глазах становится все хуже. Вызываю реанимацию, врачи едут по пробкам, опаздывают, я не знаю, что делать. “Андрюша, как ты?” Он смотрит на меня очень пристально: “Не огорчайся. Все нормально. Ведь я — Гойя!” И пытается улыбнуться. У меня в ушах звучит музыка Шопена, это в музее Пастернака за забором музыканты вчера играли в честь годовщины смерти Пастернака.

Вдруг вижу, лицо Андрея странно окаменело, подношу зеркало — дыхания нет. Реанимация приехала вовремя, пыталась стимулировать дыхание и сердечную деятельность — ничего не помогло. Я никак не могла поверить, что все кончено, так долго он не остывал. Мне казалось, что я что-то упустила, не сделала… Но результаты вскрытия показали, что спасти Вознесенского было невозможно, у него произошла мгновенная интоксикация организма.

Богуславская отворачивается.

* * *

И — выразительный взгляд на часы. Боже мой, мы проговорили почти час, для нее это непозволительно, просто непозволительно. Вечером еще встречи. “Мадемуазель, мне пора”.

Она уходит. Прямая спина. Я провожаю ее до лифта, на пути книжный киоск. Девочка-продавщица машет ей рукой, предлагает журнал “Караван историй”.

Жизнь продолжается…

Последний вопрос можно?

— Зоя Борисовна, а как Андрей Андреевич относился к вашему творчеству? Он — поэт, вы — прозаик. Наверное, он читал ваши “Защиту”, “Семьсот новыми”, “Веруню”, “Американки”, “Окнами на юг”, знаменитые “Невымышленные рассказы”?

Богуславская на секунду замолкает и отвечает предельно честно, как может ответить только настоящая женщина:

— Андрей всегда делал над собой усилие, чтобы прочитать что-то чужое. Конечно, кроме текстов, вызывавших у него личный, профессиональный интерес. Конечно, он читал все мое, потом для него важен был прежде всего успех — неуспех. Но, похоже, он был безразличен к чужому творчеству, часто оно ему внутренне мешало. Думаю, что и мое тоже.

Общественная деятельность

Богуславская Зоя Борисовна в 60-е годы создала в СССР Ассоциацию женщин-писательниц, а затем стала главой такой же международной организации, базирующейся в Париже.

Она является членом ПЕН-клуба России и входит в состав редколлегии многих литературных журналов.

В 1991 году с подачи Богуславской в стране была учреждена независимая премия «Триумф», которая присуждалась во всех видах искусства. Также был создан фонд под этим же названием, призванный помогать деятелям искусства.

В 2010 году впервые вручали молодежную премию «Триумф» и научную премию за достижения в различных областях знаний.

«Триумф» стал главным проектом последних десятилетий для Богуславской. Поэтому все фестивали, ярмарки, концерты, ею проводимые, так или иначе связаны с премией и фондом.

Она стала инициатором публикаций в издательстве «Эксмо» «Золотой коллекции «Триумфа», в которую вошли О. Табаков, А. Вознесенский, Ю. Давыдов и многие другие.

Творчество и успехи Зои Богуславской

Писательницу также причисляли к трифоновской школе прозы, её произведения характерны тем, что раскрывают новые стороны жизни современной личности. В 1998 году начал издаваться 2-томник Зои «Зазеркалье», в него вошли её главные труды. Его выпуском стало заниматься издательство «Культура», которое напечатало на страницах книг 52 фотографии, хранившееся в личном архиве. Творчество писательницы не могло не вызывать большого интереса, её произведения становились предметами дискуссий, а некоторые из них были запрещены цензурой. Её слава распространилась далеко за пределы Советского Союза, так как произведения драматурга и прозаика переводились на иностранные языки: японский, английский, итальянский, французский и многие другие. Во Франции был осуществлён перевод 4 повестей писательницы.

Большую популярность приобрёл цикл эссе, вышедшей из под пера литератора, под названием «Невымышленные рассказы», в основу сюжета легло описание встреч с выдающимися деятелями культуры разных стран, среди которых: Брижит Бордо, Лайза Миннелли, Натали Саррот, Михаил Барышников, Владимир Высоцкий, Юрий Любимов, Артур Миллер, Михаил Рощин, Леонид Леонов, Вера Панова, Хулио Кортасар, Аркадий Райкин, Марк Шагал и другие.

Личная жизнь

Зоя Богуславская выходила замуж трижды. Ее первым супругом стал Георгий Новицкий. Он был актером Ленинградского театра. Это была первая головокружительная любовь, Зое было только девятнадцать лет. Может поэтому брак быстро распался.

Вторым мужем стал Борис Каган, ученый. Он был доктором технических наук и получил в свое время Сталинскую премию. У пары родился сын Леонид.

Вскоре Зоя Борисовна знакомится с Андреем Вознесенским, который буквально вскружил ей голову. По ее собственному признанию, влияние Вознесенского было настолько велико, что она, не раздумывая, покинула мужа.

В 1964 году Зоя Богуславская, фотографии которой тогда еще не печатались ни в одном журнале, выходит замуж в третий раз. Этот брак стал для нее последним, он продлился 46 долгих счастливых лет и закончился из-за кончины супруга в 2010 году.

В честь Вознесенского Зоя Борисовна учредила премию «Парабола».

Личная жизнь Зои Богуславской

По мнению критиков, повести писательницы «Окнами на юг» и «Близкие» привнесли свежесть и новизну в российскую литературу, они рассказывают о новых русских. Эссе «Лайза и Барышников, Миша и Минелли» и «Время Любимова и Высоцкий» вызвали широкий резонанс у критиков. Одним из основных произведений Зои считается художественно-публицистическая книга под названием «Американки», которая стала настоящим бестселлером и была удостоена наград.

Личная жизнь писательницы сама по себе увлекательна и заслуживает отдельного внимания, три раза она выходила замуж. Первым супругом Зои стал Георгий Новицкий, когда девушка вступила в брак ей было 19 лет. По профессии первый муж был актёром, он служил в Ленинградском театре, а затем перешёл в Театра имени Моссовета.

Вторым избранником Зои, с которым она официально оформила отношения стал Борис Каган, он профессор и доктор технических наук, а также конструктор в сфере вычислительной техники и автоматики. Помимо вышеперечисленного мужчина является лауреатом Сталинской премии. В этом союзе родился мальчик, его назвали Леонидом.

В 1964 году Зоя в третий раз пошла под венец, её третьим мужем стал поэт Андрей Вознесенский. С ним она прожила 46 лет в счастливом браке, пока он не умер в 2010 году.

«Россия была ее страстью»

Вознесенский вспоминал, что Жаклин прилетала к нему на выступления даже в Европу, а он бывал у нее в гостях, в ее квартире в Нью-Йорке на Пятой авеню: «Ах, как цвели яблони на балконе американского небоскреба за окнами Жаклин…» Они виделись и у подруги Жаклин, художницы Татьяны Гроссман, на Лонг-Айленде. Все поэты – нарциссы, но Вознесенского в Жаклин Кеннеди привлекал не только ее интерес к нему, но и ее «европейскость», утонченность, независимость и любовь к искусству вообще.

– Это, конечно, добавляло горячих чувств. И она того заслуживала. Это длилось довольно долгое время, – добавляет Зоя Богуславская. – Что уж говорить о том, что творилось, когда убили Джона Кеннеди. Джеки была всеобщей любимицей и страдалицей. Этот ореол только добавлял ей привлекательности.

Никто не смел упрекнуть Жаклин в увлечении русским поэтом. Однажды они вдвоем при-шли на выставку в нью-йоркский Музей современного искусства. И как только их увидели, администраторы попросили остальных посетителей уйти. Вознесенский и Жаклин одни ходили по музею, разговаривая и держась за руки.

Взаимный интерес Вознесенского и Жаклин не угасал до ее кончины. «Жаклин, уже Онассис, была для меня одной из самых дорогих и необходимых мне фигур западной культуры. Рафинированная европейка, со звездностью и безошибочностью вкуса… И Россия была ее страстью», – говорил Вознесенский.

Дорогой презент

«Бабочка Жаклин»

Фото: архив редакции – Андрей подарил Жаклин свою лучшую видеому – «Бабочку Набокова» (визуальная форма стихов, где текст расположен в определенной форме и совмещен с рисунками. – Авт.), за что потом мы все его очень ругали – потому что ну хоть бы он копию себе оставил! – рассказала нам Зоя Борисовна. – Но все же теперь эта «Бабочка» у меня.

«Она как-то пришла на мою выставку в Нью-Йорке и захотела купить понравившуюся ей «Бабочку Набокова». Я подарил ее ей. Жаклин сказала, что повесит ее в своей спальне на Пятой авеню. Потом я попросил «Бабочку» на два года, чтобы показать на выставке в Париже… Вернулся в Нью-Йорк, хотел возвратить, но приехал с «Бабочкой» прямо на похороны. Жаклин умерла… квартиру ее продали. С тех пор собственность Жаклин хранится у меня в Переделкино…» – вспоминал Вознесенский, называвший свою легендарную видеому уже «Бабочкой Жаклин».

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №08-2018.